Никифор и Семен были близкими друзьями с детства, каждый из них имел свои увлечения: один увлекался песнями, другой проявлял мастерство в охоте. Их пути пересеклись лишь однажды на долгий срок – в конце 1920-х, когда оба призвались в армию. Никифор Кузнецов служил в береговой обороне Севастополя, а Семен – в коннице. После завершения службы они вернулись к мирной жизни и приступили к работе в колхозе имени Сталина, расположенном в Челябинской области.
Утром 22 июня 1941 года, узнав о начале войны, Семен пригнал с конного двора две лошади, и друзья устремились в райцентр. Больше всего их тревожила неизвестность. Вечером, с горечью, жены пытались скрыть слезы. На следующий день Никифор обратился к молодому председателю с вопросом о том, кому он должен передать свою тракторную бригаду. На это председатель ответил вопросом:
– А я кому колхоз передам?..
Теперь главной инстанцией в районе стал военкомат. Никифора направили в город Молотов (сейчас известен как Пермь) для обучения на артиллериста. В этом городе производили более 40% всех советских орудий, пулеметов и даже пороха. После теоретического обучения курсанты прошли учебные стрельбы, и вскоре их отправили в Москву.
На расстоянии 250 километров от столицы располагались более десяти зенитно-артиллерийских и зенитно-пулеметных полков, которые защищали Москву. Эти батареи были расположены в городах и селах, в лесах и пригородах. Орудия были нацелены в небо с парка имени Горького, с крыш театров. Обстрел вражеских самолетов начинался за пределами столицы.
Прожектористы освещали небо, помогая зенитчикам «вести» цели и следить за бомбардировщиками. Аэростаты заграждения поднимались на высоту до четырех с половиной километров. Их тросы нередко срезали вражеские самолеты, значительно снижая точность бомбометания. Кроме того, в два полка объединили военных специалистов по воздушному наблюдению и связи.
Поздней осенью 1941 года гитлеровское командование стянуло под Москву половину своих дивизий для решающего удара. Фашистские летчики впоследствии признавались, что ночные налеты на Москву были чрезвычайно сложными из-за «пугающей кучности» зенитного огня. Кремль, Большой театр и Мавзолей были замаскированы камуфляжной сеткой, а аэростаты заграждения окружали Кремль на расстоянии шести километров.
В сталинском плане защиты московского неба зенитчику Кузнецову и его товарищам был отведен конкретный участок, расположенный далеко от центра города. Месяц за месяцем зенитчики жили в землянках, располагаясь в непосредственной близости от орудий. Летом 1942 года Никифор Кузнецов служил младшим сержантом и командиром отделения.
Зенитчики всегда были начеку. Готовность командира орудия отражалась в зимнем фотоснимке 1943 года, на котором шесть бойцов и командир одеты в строгую общевойсковую форму. Однако Никифор, находящийся на снимке первым справа во втором ряду, выделялся: он был в наглухо застегнутом полушубке с ремнем, как будто только что вернулся с морозной улицы. Эта зимняя форма полагалась ему по службе у орудий, особенно в холодные ночи, когда вероятность налетов была наивысшей.
Прощаясь с семьей в начале войны, дед Никифор уверял свою жену Устинью, что не следует падать духом, если письма будут задерживаться. «Война закончится за три года, – успокаивал он. – Мы победим, и все будет хорошо!»
Однако три года пролетели, а война продолжалась. Колхоз сильно пострадал, лишившись мужчин. Похоронки приходили одна за другой, их разносил мальчик-почтальон Саня, лучший друг младшего сына Никифора – Гриши. Женщины, наблюдая за мальчишками из окон, каждый раз вздрагивали, ожидая, к какой избе он свернет.
Старший сын Кузнецовых, тракторист Степан, также ушел на фронт в 1943 году. Мысли матери были сосредоточены на сыне и муже. Дочь Поля ходила в школу, расположенную в семи километрах от дома. Она часто писала отцу письма, рассказывая о своей жизни. Осенью, под дождями, Поля сильно заболела, и мать запретила ей ходить в школу. Бригадирша позвала девочку и ее подружку Гальку помочь на телятнике. Вечерами женщины собирали посылки для фронта.
Ранней весной в правление колхоза имени Сталина пришло письмо с фронта. Никифор Кузнецов адресовал его сестре Паше, как члену правления:
– Почему многие ребятишки у вас сейчас не учатся? – спрашивал он. – Мы победим фашистов. Нам будут нужны грамотные люди. Паша, организуй подвоз детей в школу из колхоза. Хотя бы возок-другой. Хотя бы маленьких!
Вернувшись с фронта с Победой, Никифор Кузнецов перевез семью в райцентр, мечтая, чтобы его дочь смогла окончить среднюю школу и стать врачом. После службы в «белоснежных полях под Москвой» дед начал страдать от кашля по ночам. Он скончался от проблем с легкими в 1950 году.
Сколько песен знал Никифор, трудно представить. Даже сейчас мы находим «его» песни в сети и слушаем. Это народные песни («Когда б имел златые горы»), песни гражданской войны («Отец мой был природный пахарь» и «Не вейтеся, чайки, над морем»). А также мужественная песня «Бьется в тесной печурке огонь», которую он привез с войны. Она о любви и разлуке.
Однако самой любимой для Никифора на всю жизнь стала вольная удалая «Коробушка» на стихи Некрасова. Яркие краски мирной жизни были бойцу близки и понятны. Молодость, горячее трепетное сердце, тайна, поцелуи, высокая рожь… и бирюзовый перстенек – символ веры и надежды.
Главное фото: 1943 год. Артиллеристы, защитники Москвы. Никифор Кузнецов изображён первым справа во втором ряду.
Автор: Ирина Русакова
Фото: из семейного архива
Подробности о начале войны и её последствиях можно найти в источнике Сосновская нива.